Сейчас медиаэксперты активно обсуждают будущее журналистики и возможности монетизации контента. На прошлой неделе международной конференции

Онлайн-журналистика требует не меньших затрат, чем традиционная печатная журналистика:

Джеймс Брумли

Джеймс Брумли (James Bromley), бывший управляющий директор MailOnline.com: “Вначале мы затагивали с созданием онлайн-контента.  Вам нужно невероятно быстро работать и понимать, где копать, чтобы найти самые важные истории. У вас ведь уже нет возможности изучать тему в течение недель, как в печатной журналистике.  Но это не принижает значимость онлайна”.

Бен Руни (Ben Rooney), редактор отдела техники, европейское издание The Wall Street Journal (WSJ): “Раньше газеты были хорошим механизмом для распространения информации. Люди получали газеты по утрам и узнавали вчерашние новости. Интернет все может разрушить”. 

Онлайн-издания и ежемесячные журналы построены на принципе доверия аудитории:

Бен Руни

Бен Руни, WSJ: “Это вопрос доверия и ответственности. Газеты живут и умирают аз-за тем, которые они освещают. Наше издание продает именно доверие. Ведь опубликованная у нас новость влияет на движение рынков. Очень неприятно, когда пиходится публиковать опровержения собственных материалов”.

Печатные издания продают опыт погружения и ощущение причастности к сообществу:  

Мадху Венкатараманан (Madhu Venkataramanan), журнал Wired UK: “Ежемесячные журналы по определению не могут сообщать новости. Вместо этого они формируют сообщества по интересам. Даже в интернете работает тот же принцип. Мы, например, обращаемся к сообществу людей, интересющихся современными технологиями”.

Джейм Билефильд (James Bilefield), советник в издательстве Condé Nast International: “У людей все больше появляется потребоность расслабиться и погрузиться в печатный продукт. Например, журнал Vogue рассказывает о самом важном, его суть – в артикуляции мнения, это опыт погружения в контент, а не потребления новостей”.

У газет появились новые конкуренты:  

Бен Руни, WSJ: “У газет сегодня гораздо больше конкурентов, чем раньше. К другим газетам добавились социальные сети типа Facebook или Twitter и игры вроде Angry Birds. Нужно расширять свой бренд на разных платформах и давать релевантную информацию. Например, во Франции на канал Vogue в Твиттере подписано больше людей, чем на канал Le Monde. А все потому, что они постоянно публикуют информацию с показов моды. Они релевантны”.

Мадху Венкатараманан

Мадху Венкатараманан, Wired UK: “Социальные медиа нам не конкуренты, а союзники. Например, недавно наш испольнительный редактор написал в Твиттере сообщение и спросил пользователей, о чем они хотели бы прочитать. Он получил много ответов. Так что соцмедиа помогают нам улучшать собственный контент”.

Способы монетизации контента: от мобильных приожений до создания комбинированных предложений:

Джеймс Билефильд

Джеймс Билефильд, Condé Nast International: “Будущее есть у приложений для планшетов, обогащенных видео, аудио и другими дополнительными элементами. Конечно, планшеты не будут в будущем единственной платформой распространения контента, но платить на них гораздо проще, чем в онлайне.  На журналистике можно зарабатывать деньги, но для этого нужно поменять подход. Например, можно попробовать сотрудничество с другими изданиями. Вообще, продавать отдельные истории в сети сложно. Пока развитие идет в другом направлении. Нужно создавать комбинированный контент, связки контента, за который люди будут готовы платить”.

Джеймс Брумли, MailOnline: “Способ получения доступа информации меняется на наших глахах. Ссылка гораздо сильнее платформы, на которую она указывает. Наша задача – работать с украденным временем.  То есть надо пытаться заставить читателей проводить те несколько минут, которые они бы потратили на соцсети в ожидании электрички, на чтение наших изданий. Так что вопрос в том, как отвоевать время у Фейсбука”.

Журналисты используют бренд своей организации для создания собственного:  

Мадху Венкатараманан, журнал Wired UK: “Личный и корпоративный бренд журналиста тесно связаны друг с другом. Личный бренд сейчас имеет более важное значение, Чем раньше. Обычно происходит так: журналист использует имя известной газеты или журнала, на которые он работает, чтобы создать собственный, личный бренд”.

Об авторе:

Наталья Карбасова работает в компании Hubert Burda Media в Германии и занимается развитием контента для электронных каналов и электронной коммерции. Наталья является постоянным автором блога OnMedia, а также ведет собственный блог mediakar.org.

Александр Тузов, заместитель главного редактора, «Вечерний Бишкек», Киргизстан

Будущее печатной журналистики во многом зависит от интереса со стороны молодых читателей. Поэтому так важно обратить внимание на пример немецкой газеты Die Welt, где стажеры школы журналистики создают свою версию газеты Die Welt Kompakt. Рекламодатели сохранят интерес в печатных СМИ, особенно таких странах как Киргизстан в странах с еще только развивающимися интернет-СМИ. Там печатные объявления по-прежнему гарантируют более высокую прибыль.

Алина Раду, директор, Ziarul de Garda, Молдова

Трудно сказать, что ждет печатные СМИ в будущем, но будущее у них определенно есть. Нам, независимым журналистам в республике Молдова, не раз угрожали, нас пытались засудить, мы бегали по судам каждую неделю, чтобы объяснить, почему мы написали тот или иной материал о коррупции, похищении людей, растрате общественных средств или нарушении прав человека. И теперь, после всего этого, нам еще и приходится беспокоиться за будущее печатных СМИ. Все эти годы нам удавалось проводить журналистские расследования в газете Ziarul de Garda, и наши идеи еще не скоро иссякнут.  Да, у жителей Молдовы сегодня больше мобильных устройств, чем туалетных бачков, и Молдова относится к странам с самым быстрым интернетом в регионе.  Но это не означает, что печатные газеты исчезнут в обозримом будущем. Возможно, какие-то газеты и уйдут в интернет, но у нас по-прежнему хватает коррупции, низкого уровня жизни и несоблюдения прав человека.  Это значит, что журналисты по-прежнему будут поддерживать газеты и проводит расследования ради демократии.

Никола Томич, заместитель главного редактора, DANAS, Сербия

Печатные СМИ будут существовать столько же, сколько и люди, которые захотят их читать. Это не так уж и мало времени. Но рынок сильно колеблется, рекламодатели переключаются на онлайн, а читатели все больше используют гэджеты для чтения. Все зависит от того, насколько печатные издания смогут приспособиться к новой ситуации. Два основных будущих направления для печатных изданий – это цифровые формы распространения контента и диверсификация источников дохода. Еще очень важно прямое активное взаимодействие с читателями. Конечно, качественная журналистика должна при этом оставаться центральным элементом.

Рауль Пеньяранда, директор, Página Siete, Боливия.

Газеты на ближайшие века сохранят это название. Но бумага как средство распространения информации исчезнет.  Пожалуй, более подходящим названием будет “новошеты” (newstablets) или “новомобильники” (newsmobiles). Но суть останется прежней. Новые технологии и растущее население с доступом к интернету и новым мобильным устройствам сведет на нет необходимость распространения печатных газет, отличающееся дороговизной и неблагопритяным воздействием на окружающуюся среду. К тому же, молодые поколения газет не читают. Но точно останется журналистика как таковая – распространение выверенных, хорошо скомпонованных, корректных с этической точки зрения и релевантных новостей, представленных в контексте. Так что будущее журналистики – таое же яркое, как и экран устройства, на котором в будущем будут читать новости.

Петер Оконго, заместитель главного редактора, The Standard, Кения

Редакции будущего будут полностью интегрированы друг с другом. Онлайн-журналисты, печатные СМИ, радио и теле-журналисты все будут сидеть в одном помещении вместе с ведущими рубрик и редакторами. В Кении этот стандарт уже приняла газета The Standard.

Муртаза Соланги, бывший управляющий директор Media Times и бывший директор Pakistan Broadcasting Corporation

Газеты будущего, возможно, не будут печатать на бумаге, но традиция представления и анализа информации останется. Добавится новый функционал, такой как архивы, возможность редактировать тексты, интерактивность, видео, аудио и фото. Хотя новости, возможно, по-прежнему будут появляться в газетах, основной задачей журналистов будут расследования и анализ.

Кеннет Ашигби, управляющий директор и главный редактор Graphic Communications Group, Гана

Журналисты будут гораздо серьезнее относиться к анализу аудитории, фокус сместится с читателя на аудиторию как таковую. Газетный бизнес превратится в бизнес по предоставлению контента. Аудитории будет недостаточно просто получать материалы информационного, образовательного и развлекательного характера. Газеты превратятся в инструмент, упрощающий жизнь. Конечно, для этого потребуется создать конвергентные редакции. Понятие газетного журналиста исчезнет, журналисты станут работать с мультимедиа и создавать контент для различных платформ. Нужно будет больше внимания уделять долгоиграющим историям, в том числе журналистским раследованиям.

Луз Мариа Хельгуэро, издатель, El Tiempo de Piura, Перу

Будущее газет – в интернете, поэтому мы стараемся улучшить наше присутствие в онлайне. Печатные газеты продержаться еще десяток лет или чуть больше. Нам как местной газете важно сохранить близость к аудитории, независимо от того, на какой платформе мы публикуемся.

Тангени Амупади, редактор, The Namibian, Намибия

Интернет облегчает доступ к информации и усложняет поиск качественной информации. Вот где важна журналистика. В будущем все больше людей будут ожидать от журналистов помощи в том, чтобы узнать, что важно и на основе этой информации принимать решения в повседневной жизни. На смену новостным СМИ придет потребительская журналистика, которая будет окупаться, потому что читатели будут ценить информацию, отличающуюся от информационного потока в социальных сетях. А печатные газеты, к сожалению, будут исчезать.

На семинар, посвященный будущему журналистики, DW Akademie пригласила редакторов газет из Боливии, Египта, Ганы, Кении, Киргизстана, Молдовы, Намибии, Пакистана, Перу, Сербии и Уганды. Участники семинара побывали в редакциях ведущих немецких газет и узнали о стратегиях их развития в будущем. Подробности о семинаре по ссылке.

Над проектом работали: Оливер Шиллинг (координатор проекта), Ютта вот Хофе (менеджер проекта и тренер), Петер Бергер (главный тренер), Патрик Хашингола (ассистент).

Авторы:   Штефен Ляйдель/ Кейт Хэисаин

Скриншот новостной игры Cutthroat Capitalism

От политического мультика до симуляции смерти Осамы бин Ладена – новостные игры (англ.: newsgames) позволяют аудитории СМИ виртуально участвовать в важных событиях. Проще говоря, новостные игры – это игры в контексте журналистики. „Новостные игры не заменят классическое освещение новостей, но зато могут расширить сферу журналистики в 21 веке“, – говорит Маркус Бёш (Marcus Bösch), тренер DW Akademie и сооснователь игровой студии the Good Evil в Кельне. В интервью Маркус Бёш рассказал о том, что именно означают новостные игры для медиа и что нас ждет в будущем.

Как новостные игры могут пригодиться конкретной редакции?

Маркус Бёш

Новостные игры позволяют в игровой и интерактивной форме объяснить новости, неважно, будет ли это симуляцией сложных научных явлений, перестановка сумм в госбюджете или интерактивный политический комментарий. Игры позволяют объяснить сложные взаимосвязи, тогда как традиционная журналистика позволяет рассказывать истории. Хорошие игры вовлекают пользователей, не дают им оторваться от экрана и постоянно позволяют узнать что-то новое.

Насколько важно, чтобы новостные игры были также качественно сделаны, как и “нормальные” видео-игры?

Раньше я очень критически относился к этому вопросу, пока не услышал аргументы дизайнера Эрика Циммермана. Он говорил о том, что мы же не ожидаем от документальных фильмов или книг, что они сразу изменят мир. Поэтому не надо слишком строго относиться и к новостным играм. Этот жанр только зарождается, так что я рад любой попытке хоть чуть-чуть развить его.

Какие новостные игры ты считаешь наиболее удавшимися?

Cutthroat Capitalism («Беспощадный капитализм») от Wired, это что-то вроде экономического анализа бизнес-модели сомалийских пиратов. Игра „Could you be a medallist“ («А вы могли быть медалистом?») от британской газеты The Guardian, где каждый может сравнить свои результаты в беге, плавании и других видах спорта с результатами выдающихся спортсменов разных Олимпийских игр. Еще мне нравится  Moral Kombat («Моральная битва») – симуляция дебатов между Обамой и Ромни от Huffington Post и статья Just One More Game(«Еще одна игра») New York Times,  в которой читатель может расстреливать заголовки и другие элементы прямо на странице.

Journalism at play

Где можно почитать о новостных играх?

Можно начать со ссылок на лучшие игры от Флорента Морина. Еще мне нравится сайт Томаса Ролинга. Стоит обратить внимание и на сайт Гонзало Фраски, который придумал само понятие новостных игр. Всем, кому эта тема интересна, советую прочитать книгу “Newsgames. Journalism at Play” (“Новостные игры: Журналистика играющая”).

Как развивается это направление в журналистике во всем мире?

Насчет Германии сказать особо нечего. Не знаю никаких новостных игр, разработанных в последние годы. Может быть, все изменится в этом году после проведения нескольких мероприятий, посвященных этой теме, таких как летняя школа телеканала RTL (RTL Summer School) и дискуссий на выставке игр Gamescom и конференции Scoopcamp.

В глобальном масштабе все не так печально. СМИ в США и Великобритании давно уже начали эксперементировать в этой области. Например, в апреле в New York Times прошел хакатон на тему новостных игр. В Великобритании есть сообщество разработчиков Game The News , да и Бразилия тоже не дремлет, и во Франции газета Le Monde выпустила несколько игр. Вот всего лишь несколько примеров.

Какую команду нужно собрать для создания новостных игр?

Вам нужен гейм-дизайнер, который придумает концепцию, программист, который займется технической реализацией, и дизайнер, который будет следить за визуальной стороной. И, конечно, журналист, который будет работать вместе с гейм-дизайнером.

Какими качествами должна обладать популярная игра?

А что, журналистика должна быть популярной? Я считаю, что новостные игры, как и хорошая журналистика, должны вызывать у игровоков понимание сложных процессов, чему-то их учить. Получить миллионную аудиторию – это не главная цель новостных игр. Хотя, конечно, важно обращать внимание на игровую механику, которая будет поддерживать внутреннюю мотивацию игроков.

С какими ощибками редакции обычно сталкиваются при создании новостных игр?

Главное, что надо понять, – не все можно превратить в игру. Еще часто недооценивается важность игровых механик, а это ведь главный носитель смысла в игре. Плюс очень легко потерятся в треугольнике “цена-время-качество”. Если вы хотите абсолютно достоверно симулировать настоящие новости, то на разработку такой игры могут уйти месяцы.

Как, на твой взгляд, создание новых мобильных устройств, таких как очки от Google, повлияет на развитие новостных игр?

Я уверен в том, что скоро вообще все будет мобильным. Уже были первые попытки использовать Google Glass. В принципе, мобильные и портативные устройства открывают новые возможности для новостных игр, то же самое можно сказать о сенсорах и дронах.

Каким ты видишь будущее новостных игр?

Игры выходят за рамки традиционной новостной индустрии. Игра и симуляции уже активно используют для тренировок, для подготовок к войнам и в образовательных целях. У всех на слуху слово “геймификация”. Так что было бы очень странно, если бы журналисты никак не использовали игры в своей работе. Думаю, скоро мы увидим еще немало попыток создать новую, игровую журналистику.

Интервью: Наталья Карбасова

Джанина Сеньини

Журналистское расследование, которое вывело на чистую воду офшорные фирмы и налоговые гавани и первые результаты которого начали выкладываться в интернет в апреле, потрясло политические и финансовые учреждения по всему миру.  М уже писали об этом в этом посте. Теперь “слитые” данные были еще и опубликованы в качестве упорядоченной базы данных, доступной любому.

Благодаря специальному веб-приложению, разработанному отделом расследований газеты La Nacion в Коста-Рике, пользователи могут вводить поисковые запросы и визуализировать информацию о более чем 100,000 компаний, трастов и фондов, существование котороых в офшорных зонах не афишировалось.

Эта база данных была запущена в июне 2014 года Международным консорциумом журналистов-расследователей (International Consortium of Investigative Journalists, ICIJ) и содержит результаты изучения 2,4 миллионов файлов. Эти данные проанализировали порядка ста журналистов, работающих в 58 медиаорганизациях по всему миру, что дало повод причислить этот случай к крупнейшим проектам в истории, объединившим множество журналистов.

Тренер DW Akademie Штефан Ляйдель поговорил с Джаниной Сеньини (Giannina Segnini), возглавляющей отдел расследований La Nacion, во время Международного медиа-форума (Global Media Forum), на котором она рассказывала о лучших решениях в журналистике данных.

Здесь можно прослушать полную версию дискуссии на Global Media Forum:

Джанина, ни одно СМИ не смогло бы справиться с анализом данных по офшорным компаниям в одиночку. Насколько важно сотрудничество СМИ друг с другом?  

Очень важно.  Торговля и организованная преступность имеют международный размах, значит, этот размах должна приобретать и журналистика.  В нашем случае с данными работали команды из более чем 50 стран мира, результаты получились очень интересными.

Над чем еще надо поработать?  

Нам нужна надежная платформа, на которой журналисты могут обмениваться данными и сравнивать их друг с другом. Я уже предложила эту идею нескольким организациям. Здорово, если бы у нас была собственная социальная сеть наподобие Facebook, которая позволила бы нам беспрепятственно общаться друг с другом. Например, я могла бы получать уведомление каждый раз, когда, скажем, мой коллега в Южной Африке размещает данные, схожие с моими.

Чего вы хотите добиться базой данным по офшорным счетам?  

База данных

Теперь данные принадлежат всем, а не только отдельным журналистам. Любой человек в любой точке земного шара может получить доступ к этой информации, самостоятельно заняться ее изучением и, возможно, обнаружить скрытые взаимосвязи, которых журналисты еще не увидели.

Публикация информации в открытом доступе – вопрос неоднозначный, особенно в Германии. Есть опасения, что люди и организации, упомянутые в базе данных, автоматически будут причислены к преступникам, даже если ничего противозаконного они не совершали.

Когда речь идет о данных, законы разных стран могут сильно различаться. В Германии очень строгие законы, плюс есть культура защиты данных. Данные, которое мы собрали, не содержат информации, нарушающей чьи-либо права. В нашей базе данных присутствуют названия и адреса компаний и их представителей. Мы специально удалили всю информацию, требующую осторожного обращения, такую как номера паспортов или банковские счета.

Обработка информации по офшорным фирмам стала возможна только благодаря “айтишникам” и программистам. Означает ли это, что журналистам стоит больше внимания уделять программированию?

Вы никого не можете заставить интересоваться чем-либо. Если журналистам интересно – они постепенно сами будут усваивать новые знания. Важно, чтобы в любой медиаорганизации на десять журналистов был как минимум один программист. Тот, кто этого не делает, не сможет конкурировать с другими СМИ.

А как насчет сообщества программистов по всему миру? К ним разве нельзя обращаться?  

Конечно, можно! Журналистам в принципе нужно более тесно контактировать с программистами, которые, как правило, тоже замкнуты на своем сообществе. Сотрудничество журналистов и программистов может давать просто невероятные результаты, и есть множество инициатив, направленные на развитие такого сотрудничества, например, организация Hacks and hackers.

А журналисты готовы сотрудничать с разработчиками и программистами?

Не каждый на это пойдет. Поэтому таких журналистов нужно специально отбирать. Но для начала журналистам надо просто перестать бояться этой материи. Речь не о том, чтобы журналисты становились программистами, а чтобы они понимали, о чем вообще речь.

Что важно помнить при визуализации больших объемов данных?

Главное – не усложнять. Я не особый поклонник сложных визуализаций, они никому не нужны. Мы всегда выбираем самый простой путь и добавляем возможность загрузить исходные данные, если кто-то из читателей решит создать собственную визуализацию. Но нашим читателям, прежде всего, нужна история, а не ряды цифр. Работа с цифрами, анализ и фильтрация информации – это работа репортеров.

В 2010 году отдел расследований в La Naction состоял из трех журналистов.  Сеньини решила поэксперементировать с анализом баз данных, извлечением информации с интернет-страниц и ресурсов, находящихся в открытом доступе. После этого она наняла двух разработчиков для работы в команде. С тех пор отдел расследований раскрыл несколько скандалов, связанных с коррупцией, один из которых закончился заключением в тюрьму двух бывших президентов Коста-Рики. Здесь можно отслеживать работу отдела.

Профиль Сеньини можно посмотреть здесь. Ее аккаунт в Твиттере:  https://twitter.com/gianninasegnini

Интервью вел Штефен Ляйдель
Редактор: Наталья Карбасова 

Арон Пильхофер. ©Martina Zaninelli International Journalism Festival, CC BY-SA 2.0

Газета The New York Times – один из лучших примеров того, как можно совмещать цифровые технологиии и качественную журналистику. Мультимедийный материал Snow Fall, выигравший Пулитцеровскую премию, введение платного доступа к своим материалам (paywall) – вот лишь несколько примеров инновационного подхода The New York Times.

Один из «двигателей прогресса» в этом издании – это Арон Пильхофер (Aron Pilhofer), основатель и руководитель отдела интерактивной журналистки, сообществ и соиальных медиа The New York Times. Под его руководством работают не только журналисты, но и программисты и специалисты по работе с данными. Недавно Пильхофер возглавил новый аналитический отдел, занимающийся изучением потребления контента.

В интервью с тренером DW Akademie Штефаном Ляйделем Пильхофер рассказал о том, зачем нужно было создавать такой отдел и о проблемах, с которыми придется столкнуться будущим поколениям журналистов.

Во время выступления на фестивале журналистики в Италии вы упомянули цифровое неравентсво в СМИ. Что вы имели ввиду?

Некоторые медиаорганизации с головой ринулись в цифровые технологии и полностью интегрировали их в свою работу, другие же по-прежнему топчутся на месте. Боюсь, что последние недолго еще будут на плаву.

Почему же они ничего не делают?

Если бы я знал! Ведь очевидно, что будущее за цифровыми технологиями. Они не понимают, что значит быть цифровой медиаорганизацией, создавать мультимедийные материалы. Даже в The New York Times мы придерживаемся графика публикации в онлайне, который построен на принципах печатных графиков. Это ненормально. Конечно, мы стараемся отойти от старого доцифрового мировоззрения, но это лишь малый шаг в нужном направлении.

Получается, что для начала на смену старому поколению журналистов должно прийти новое?

Конечно, определенное количество людей нужно будет привлечь извне. Но вовсе не обязательно нанимать людей со стороны. Возможно, надо будет привлечь специалистов из технического или аналитического отдела, или, например, экспертов из отдела, занимающегося исследованиями и разработками или его аналога. Не думаю, что нужно будет менять журналистов. Важнее развить в сотрудниках понимание того, что цифровой продукт – самый важный. Цифровое развитие – абсолютный приоритет.

Зачем вы создали аналитический отдел в The New York Times? Чем он занимается?

Пока ситуация такова, что The New York Times публикует материалы на своем сайте, мы оформляем их определенным образом, пишем заголовки и продвигаем их в сети. Все это делается исключительно на интуиции, а не на основании конкретных данных. То, что мы делаем, – это даже не лучший подход их возможных, потому что мы просто не знаем, что на данный момент является оптимальным. Мы хотим больше ориентироаться на конкретные данные при принятии решений о том, как, когда и в каком виде публиковать материалы и как распространять информацию о них. В то же время, мы не собираемся превращаться в Huffington Post, мы не хотим ориентироваться только на популярность материала. Речь идет о том, чтобы использовать аналитику и четко понимать, когда вероятность того, что крупный материал, особенно журналистское расследование, будет замечен максимальным количеством людей.

Вы можете привести пример?

Наш мультимедийный материал “Snow Fall” оказался настоящим хитом в социальных медиа. Мы опубликовали ссылку на него в Твиттере, и он собрал 250 000 уникальных посетителей еще до того, как мы вывесили материал на главной странице. После этого нам говорили, как мы правильно поступили, что разместили ссылку в Твиттере. Но мы и не собирались! Не сказав никому ни слова, редактор спортивного отдела Джейсон Столмэн, возглавлявший команду по работе над этим проектом, просто предложил своим ребятам кинуть сообщение в Твиттер. Мы и не знали об этом. А когда увидели, что происходит, у нас чуть челюсти не отвисли от удивления из-за такой бурной реакции пользователей.

Snow Fall, The New York Times

Хотя мы могли бы и сами догадаться, что именно этот материал вызовет такой резонанс. Надо было специально, а не по наитию, запустить ссылку в социальные сети. Ведь этот материал рассказывает о молодых людях, занимающихся очень поулярным экстремальным спортом. Так что мы могли бы и сами сегментировать свою аудиторию, как это делают специалисты по маркетингу, и задаться вопросом, когда именно эта часть аудитории с наибольшей вероятностью зайдет на наш сайт и каким образом надо опубликовать этот материал, чтобы он вызвал ответную реакцию.

“Snow Fall” – один из многих интерактивных журналистских материалов, которые вы публикуете. Что именно означает для вас интерактивность?

Интерактивность – это один из элементов вовлечения пользователей. Вовлечение пользователей означает для нас те действия, которые люди предпринимают при взаимодействии с определенным материалом на нашей странице. Это может быть все, что угодно, от комментария до перепоста в соцсетях и взаимодействия с интерактивной инфографикой. Почему нас это так волнует? Потому что вовлечение означает погружение в контент. Эти пользователи идут дальше, чем другие, и в этом и заключается наша цель. Мы хотим, чтобы пользователи максимально глубоко погружались в создаваемый нами контент.

Говоря о соцмедиа, какие выводы вы сделали за последнее время?

Пару лет назад медиаорганизации бросились нанимать людей, которые работали над их каналом в Твиттере. Но мы посмотрели на цифры и поняли, что оно того не стоит. Дело в том, что 90 процентов всех переходов из соцсетей на нашу страницу происходит за счет ссылок, которые размещают обычные читатели, а не нанятые люди. 90 процентов! То есть вы практически не получаете отдачи, если наймете кого-то делать эту работу. Конечно, мы тоже проводим работу в соцмедиа, особенно когда речь идет о важных событиях, таких как ураган Сэнди в октябре 2012 года. Но мы никогда не нанимаем людей со стороны для работы с Твиттером.

Еще один момент – это взаимодействие с нашим контентом. Обычные интерактивные истории не так хорошо идут, как те же истории с «социальным» элементом, то есть когда пользователи могут поделиться результатами взаимодействия с контентом в социальных сетях.

Например, пару лет назад мы опубликовали интерактивную инфографику, которая позволяла пользователям создать собственный вариант госбюджета. Инфографика оказалась очень популярной, а все потому, что результатами вашего личного видения госбюджета можно было поделиться в социальных сетях.

Многие журналисты и медиаорганизации не знают, с чего начать. Что посоветуете?

Такая проблема у всех. Так что просто начните хоть с чего-нибудь.

Автор: Штефен Ляйдель
Редактор: Наталья Карбасова

Интервью было взято во время Международного фестиваля журналистике в Перудже