Почему не стоит присылать вопросы заранее

Проблема в том, что при этом журналист сам загоняет себя в угол. Если собеседник в виде исключения скажет что-то интересное, вы, как настоящий профессионал, сразу начнее задавать дополнительные вопросы. Вот тут-то он и сможет с полным правом сказать: «А вот этого в вашем списке не было!» – и откажется отвечать.

К тому же, интервью должно содержать и неожиданные вопросы. Ведь вряд ли какой-нибудь чиновник решит всерьез готовиться к вопросу о том, почему он так коррумпирован, скорее он просто откажется давать интервью. Другое дело, если вопрос вы зададите коварно, а, значит, неожиданно. Даже если ответ будет невнятен, запись разговора у вас после этого (надеемся) останется, и вы сможе порадовать пользователей вашего сайта или слушателей вашей радиостанции.

При пересылке вопросов заранее проблема еще и в том, что многие ньюсмейкеры могут перестараться и вызубрить ответы так, что они будут от зубов отскакивать.  Звучит это ужасно и в эфир вряд ли сгодится. А если вы все же пустите такие высказывания в эфир, то наверняка потеряете доверие аудитории. Это интервью просто никто не захочет слушать. Та же проблема часто возникает при интервьюировании экспертов на узкие темы.

Как уболтать ньюсмейкера

Вот список практических советов, которые спасут ваше интервью.

1) Скажите, что вы не только можете, но и обязаны сообщить тему интервью заранее.

2) Сообщите им основную тему и приведите несколько вопросов в качестве примеров. Это правильно, потому что большинству ньюсмейкеров нужно будет подготовиться к интервью.

Что делать, если человек, несмотря на все ваши старания, хочет увидеть полный список вопросов в письменном виде?

– Объясните, что, вообще-то, журналисты так не делают. Если человек волнуется, расскажите ему подробно о том, как обычно проходит интервью, часто именно это кроется за желанием видеть вопросы заранее.

– Объясните, что если он слишком усердно будет готовить ответы, то будет звучать очень натянуто и неестественно и что аудитория поймет гораздо больше, если интервью будет звучать как нормальный разговор.

– Если речь не будет идти об интервью, где вы будете задавать неудобные вопросы, успокойте человека, пусть он проникнется к вам доверием. Дайте понять, что вы постараетесь помочь человеку достойно пережить интервью.

Что делать, если уговоры не помогли?

Во-первых, спросите себя: а так ли уж вам нужно проводить интервью именно с этим человеком?  Можно ли найти ему адекватиную замену? Если нет, то придется пойти на уступки и прислать вопросы. Но и тут, возможно, не все потеряно.

После начала интервью, особенно если оно идет под запись, попробуйте задавать вопросы, которые не включены в ваш список (если вы не дали честное пионерское, что будете задавать исключительно вопросы из списка). После этого посмотрите на реакцию: вдруг человек вообще не заметит, что это новые для него вопросы?

Автор:  Мартин Фогль
Редактор: Наталья Карбасова

CC image courtesy of victoriapeckham on Flickr

Многие издательства объединяют газетные и онлайн-редакции, хотя каждый делает это по-своему. В одних редакциях печатные и онлайн-журналисты работают бок о бок, в других вообще не существует разницы между редакцией печатной газеты и сайта.

Эти процессы внимательно отслеживает немецкий эксперт Клаус Майер (Klaus Meier). В 2008 году Майер совместно с исследователями из Испании и Австрии опубликовал подробный анализ конвергенции в редакциях. А в этом году он повторил исследование. Мы поговорили с Клаусом Майером и узнали, как происходит конвергенция в совеременных редакциях и что это означает для будущего журналистики.

В чем заключаются основные различия в слиянии редакций?

Клаус Майер

Полностью интегрированные редакции объединяют в себе печатные редакции и онлайн-редакции, а также и другие цифровые платформы. То, каким будет контент для различных платформ, самостоятельно определяют редакционные отделы. Отделы играют центральную роль: они контролируют рабочие процессы, производят контент для различных каналов и решают, что именно будет выложено в интернет.  Дополнительное управление контентом со группы выпуска (central desk) необходимо только в случае срочных новостей и при расстановке приоритетов при подаче новостей.

Это была модель полностью интегрированной редакции. В кроссмедийной модели печатная и онлайн-редакции четко разделены, но плотно сотрудничают друг с другом. Взаимодействие двух редакций контролируется сверху. Это может быть главный редактор, мультимедиа-менеджер или мультимедиа-редактор. Их задача – определять темы, по которым газетная и онлайн-редакции могут работать вместе и где они будут помогать друг другу.

Разницу между этиму двумя моделями полностью интегрированной и кроссмедийной редакции можно лучше понять при взгляде на их подход к работе в социальных сетях.  В интегрированной редакции журналисты самостоятельно используют социальные сети, такие как Twitter и Facebook, чтобы публиковать свои истории, собирать комментарии пользователей и инициировать обсуждения тем. К кросс-медийной редакции этим, как правило, занимается специальный редактор соцсетей. Онлайн-журналисты в этом случае используют социальные сети чаще, чем их коллеги и газеты, но решающее слово остается за редактором соцсетей.

А имеет ли сегодня смысл вообще разделять газетные и онлайн-редакции?

В интегрированной редакции этих различий нет, журналисты создают контент для всех платформ. Это означает, что они должны учитывать особенности различных платформ при создании контента.

Но есть аргументы и в пользу сохранения разницы между газетной и онлайн-редакциями. Интернет – это новый канал, который постоянно развивается. Все эти изменения означают необходимость в постоянных инновациях в редакции. Но создавать что-то новое не так просто, если сотрудники каждый день заняты подготовкой срочных материалов с кучей дедлайнов. Так что можно сказать, что редакцииям нужны онлайн-журналисты, которые не только понимают последние тренды, но у которых также есть время отслеживать все изменения. В этом случае им лучше действовать самостоятельно. Если в редакции не существует онлайн-подразделения, то стоит создать хотя бы отдел по разработкам и развитию.

Какие навыки необходимо освоить журналистам для успешной работы в конвергентной редакции?

Все зависит от того, какую модель вы выбираете. Если речь идет об интегрированной модели, то в идеальном случае все журналисты должны уметь создавать онлайн-контент, использовать все цифровые платформы и социальные сети.  Они должны владеть современными технологиями и программами. Например, газетные журналисты должны уметь работать с видеокамерой или понимать, как рассказывать истории с помощью слайд-шоу. Но, как показывает практика, не все журналисты в состоянии освоить максимум программ и навыков. Поэтому важно найти команду, способную совместными усилиями создавать нужный контент.

Получается, что интегрированная редакция – это, в первую очередь, командная работа?

Это уже давно стало очевидным. Раньше журналисты были одиночками, которые самостоятельно исследовали свои темы и публиковали тексты под своим именем. Но сегодня индивидуальное авторство заменяется командной работой и открытостью. Работа редакции становится более прозрачной, журналисты переносят все свои материалы в папки по соответствующим темам, которые может открыть любой сотрудник редакции. Благодаря переходу на командную работу меняется сама культура журналистики.

Вы много лет преподаете журналистику в университете. Что все эти изменения означают для журналистского образования?

Этой темой мы занимаемся не первый год. Например, в 90-х годах студенты факультетов журналистики учились работать на радио и телевидении, но это преподавалось как не связанные между собой навыки, ни о каких кроссмедийных проектах речи не шло. Думаю, в самом начале по-прежнему важно освоить основные навыки для работы с каждой платформой по отдельности. Но на следующем этапе необходимо учить студентов использовать эти навыки для создания кросс-медийных проектов. Только при работе над реальными проектами они научатся рассказывать истории на различных платформах и понимать, какой контент для какой платформы подходит.

Сейчас школы журналистики обучают практически всему, от журналистики данных до видеожурналистики и работы с сообществами и социальными сетями. Что вы посоветуете молодым журналистам, которые пытаются решить, что именно изучать?

Думаю, студенты должны уметь все понемногу, а потом уже решать, на чем им специализироваться. Например, кто-то по-прежнему хочет работать исключительно на телевидении.  В этом случае мы должны научить студента еще и тому, как написать материал для онлайна и для радио. Так что я советую в самом начале освоить как можно больше тем, попробовать всего понемногу и постараться вникнуть во все. А потом нужно определиться, на чем вы хотите специализироваться и погрузиться в тему.

Как будут развиваться СМИ в будущем?

Думаю, мобильная журналистика получит мощный импульс в ближайшие два-четыре года. Например, в Германии у каждого пятого пользователя есть планшет, у двух третей всех интернет-пользователей есть смартфон или планшет, или даже и то, и другое. Это огромный рынок для инновационных журналистских продуктов. Возможно, это приведет к появлению новых бизнес-моделей, в которых пользователи будут готовы платить за контент. Пока к существующим мобильным приложениям я отношусь скептически, потому что большинство из них не предлагает никакой дополнительной ценности по сравнению с обычным интернетом. Но потенциал огромен. Нас ожидают технические инновации и появление новых устройств, которые будут еще проще в использовании, дешевле и более пригодны для массового рынка.

Значение технологий растет, и редакциям становится все труднее конкурировать с технологическими компаниями. К чему это приведет?

Раньше газеты обладали собственными технологиями – печатным станком. Сегодня технологии приходится отдавать на аутсорсинг интернет-провайдерам и IT-компаниям. У меня нет решения этой проблемы. Но, во-первых, редакциям совершенно точно нужно создавать отделы инноваций, которые не вовлечены в ежедневное производство контента и у которых есть время на изучение новых технологий и устройств. Нужно объединять журналистов и разработчиков. И, во-вторых, редакции должны обновить свои системы управления контентом (CMS), чтобы активней использовать новые каналы распространения информации.

Д-р Клаус Майер заведует кафедрой “журналистика I”в немецком католическом университете Айхштат-Ингольштадт (Catholic University Eichstätt-Ingolstadt ). Он занимается исследованиеми в сфере редакционого менеджмента, инноваций в конвергентных редакциях, онлайн-журналистики, научной журналистики и журналистского образования.

Интервью вел Штефен Ляйдель

Редактор: Наталья Карбасова

Дэвид Кэмпбэл

Как СМИ развиваться дальше, какие визуальные истории имеет смысл показывать и что делать с контентом на планшетах и смартфонах? Об этом и многом другом рассказал в интервью Дэвид Кэмпбэл, специалист по визуальной журналистике и автор исследования о будущем журналистики. Само исследование в формате PDF можно скачать здесь (на английском).

Почему вы советуете заменить термин “мультимедиа” на “визуальное повествование” (visual storytelling)?

Мы не хотим давать четкое определение понятию “мультимедиа”, это означало бы ограничение тех явлений, которые этот термин пытается описать. Поэтому, используя термин “визуальное повествование” (visual storytelling), мы говорим о том, что он сейчас наилучшим образом отражает происходящее в СМИ. “Визуальное повествование” не означает выбор определенной платформы или инструментов для подачи журналистского материала. Напротив, речь идет о цели журналистского материала подать информацию визуально.

Все СМИ сегодня и так используют мультимедийный подход.  Уже практически не осталось только газет или радиостанций, а те крупные медиаорганизации, которые раньше формально относились к классу газет, сегодня зачастую даже не выпускают печатные продукты. Они присутствуют в интернете, они все стали мультимедийными. Вопрос лишь в том, какие платформы лучше воспринимаются аудиторией и какие инструменты лучше подходят для этих платформ.

Над известным мультимедийным материалом Snowfall  от New York Times работало множество людей в течение нескольких месяцев. Это напоминает работу на телевидении. Можно ли говорить о том, что качественная визуальная журналистика – это удел крупных медиаорганизаций? Или, может, она доступна тем СМИ, которые в состоянии заплатить за качественный контент от независимых компаний?

По поводу последнего замечания: мы выяснили, что медиаорганизации как раз не покупают мультимедийные материалу у независимых компаний. 90 процентов материалов создается собственными силами.  Snowfall от New York Times – прекрасный пример того, на что способны СМИ.  Но вовсе не обязательно создавать материалы в таком объеме и качестве. Уже существует плагин для WordPress Scrollkit, который позволяет делать аналогичные вещи. Конечно, выглядеть это будет не так шикарно, как Snowfall, но эффект будет приблизительно такой же.

Snowfall

Для этого не нужно обладать такими же ресурсами, что и New York Times. Дело в том, что огромное количество проасмотров Snowfall может ввести в заблуждение. Не будем забывать, что этот материал активно продвигали в социальных сетях и что многие переходили по ссылке из-за эффекта новизны. Поэтому нельзя с уверенностью сказать, что история сама по себе привлекла столько пользователей.

К тому же, никто не утверждает, что в дальнейшем все визуальные истории должны следовать примеру Snowfall, есть много других возможностей для визуальной подачи материала. Такой формат может подойти для работы над крупными проектами, при наличии соответствующих временных и материальных ресурсов.

К тому же, сам по себе Snowfall не так уж оригинален. Интересны в нем две вещи. Во-первых, прокрутка экрана. Вся информация представлена в виде потока, не нужно щелкать мышью для перехода на новые страницы. Это важно, потому что, согласно исследованиям, каждый раз, когда пользователям нужно щелкнуть мышью для перехода на другую страницу, часть из них уодит с сайта.  Поэтому простая прокрутка страницы позволяет удерживать пользователей. На этой идее бесконечной прокрутки основаны новые дизайны сайтов Reuters, NPR и New York Times (с осени). Но для блогеров в этом нет ничего нового! Это же самая обычная лента блога. А вот для новостных организаций, привыкших мыслить в рамках печатной логики, когда контент организован по страницам, эта идея очень даже необычна. Появляется больше пространства на странице, больше минимализма.

Во-вторых, Snowfall использует нетекстовые элементы в подходящих местах. То есть больше нет необходимости делать ссылку на отдельную страницу, куда нужно перейти, чтобы посмотреть видео или послушать интервью. Когда нужно, в текст, прямо посредине вставляется видеоинтервью. Опять же, для блогеров в этом нет ничего нового.

Snowfall – это показатель того, что в 2013 году СМИ наконец-то начинают применять логику интернета в своих продуктах, они приспосабливаются к цифровой эпохе и становятся более доступными для пользователей, использующих совершенно разные мобильные устройства для выхода в интернет. СМИ, наконец, поняли, что люди используют около 2500 типов устройств с немного различающимися характеристиками для выхода на их сайты. Они начинают осознавать важность адаптивного дизайна.

Считаете ли вы платформы для визуальных историй, такие как StoryPlanet, шагом на пути к новым формам подачи материала?

В принципе, да. В нашем отчете мы упомянули как минимум восемь или девять аналогичных платформ, таких как Klynt и 3Wdoc. Сейчас появляются новые инструменты, с помощью которых любой человек без навыков программирования может создать интересный визуальный материал. Конечно, такой формат подходит не всем. История должна быть глубокой, должна содержать достаточно материала.

Storyplanet

Еще один важный момент при таком подходе к подаче материалов: у вас довольно высокие ожидания к аудитории. Вы просите пользователей потратить немало времени на вашу историю. Важно понимать, что пользователи с удовольствием потратят свое время, если история действително захватывающая. Вообще, я считаю, что все эти рассуждения о том, что в интернете все очень поверхностно, что никто не читает длинных текстов в корне ошибочны. Но если каждая история будет подаваться в таком формате, пользователи должны будут тратить 15 минут или полчаса своего времени на каждый такой материал. Но в газетах-то мы этого не ожидаем! Иногда мы читаем репортажи, а иногда просто просматриваем новости за завтраком. Не думаю, что это поведение сильно отличается в интернете.

Поэтому важный вопрос для визуальных историй заключается в том, какие форматы использовать, чтобы, с одной стороны, дать информацию тем, кто мельком просматривает новости, а, с другой стороны, позволить пользователем, у которых есть время, изучить материал в контексте, во всей его глубине и сложности.

Каково значение мобильных устройств для представления контента в визуальной форме или в форме приложений?

Нужно всегда думать о том, как история будет выглядеть на мобильном устройстве: как ее можно подать, как можно быстро опубликвать ее в социальных сетях. Здесь начинаются сложности с большими интерактивными историями. Вы ведь не можете опубиковать всю история в социальных сетях, вы публикуете всего лишь ссылку. Но вы можете поделиться 45-секундным видео, например. Поэтому важно понимать, как можно публиковать в соцсетях отдельные фрагменты истории с ссылкой на полный материал. Это такое модульное мышление: вы мыслите в рамках отдельных компонентов, модулей. Все вместе они обогащают ваш материал, и в то же время отдельные части можно “извлечь” и опубликовать в соцсетях.

Что вы думаете по поводу создания контента именно для мобильных устройств? Например, о выборе фотографий или видео, которые лучше смотрятся на маленьком экране?

Иногда достаточно небольшого абзаца с текстом, который будет содержать всю суть вашей истории. Например, газета Washington Post как-то попыталась перенести однин из больших расследовательских материалов на Blackberry, для этого им понадобилось сделать контент для 46 экранов. Они поняли, что никто не будет просматривать такой материал на мобильном устройстве. Поэтому они поступили иначе. Они создали тизер для Blackberry, где говорилось, что это большой и серьезный материал и тчо пользователи могут посмотреть его полностью на планшете, например.

Ведь, что интересно, мы-то думаем, что все используют смартфоны и планшеты в общественном транспорте. А на самом деле большинство мобильных устройств используются дома. Ведь на работе у людей и так есть компьютеры и ноутбуки. Чем больше люди используют мобильные устройства, тем больше информации они потребляют, тем больше у них стимулов просмотреть интересный материал дома. И на такие материалы они будут тратить больше времени, они будут в них больше погружаться. Такие организации, как Wall Street Journal, утверждают, что их читатели проводят столько же времени за просмотром их приложения на iPad, сколько и за чтением самой газеты. Думаю, в ближайшие пару лет количество времени, потраченного на приложение, значительно увеличится.

Какие модели финансирования визуальной журналистики сейчас существуют?

Во-первых, важно понимать, что старая модель финансирования уже не работает, поэтому у СМИ сейчас столько проблем. Качественная журналистика никогда не была коммерчески успешна, она финансировалась за счет дохода от рекламы. А сейчас многим непонятно, почему никто не хочет платить именно за журналистику. Исторически сложилось так, что за журналистику и не надо было платить. Это связано с тем, что газеты были для рекламодателей лучшим каналом для распространения информации о товарах среди большого количества людей.

Сейчас тиражи газет падают, причем это началось еще в 50-х годах. Каждый раз с появлением новых технологий, будь то радио или телевидение, тиражи газет сокращались. А появление интернета совершенно изменило подход к рекламе. Так что мы сейчас испытываем не кризис журналистики, а кризис, связанный с продажей рекламы в печатных изданиях. Журналистики как раз переживает лучшие времена, появляется очень много качественного контента.

Проблема в рекламе. Так что вопрос в том, где СМИ искать новые источники финансирования. Частично это будет доход от рекламы, частично – деньги от пользователей за мобильные приложения. Но они платят не за контент, а за опыт взаимодействия с этим контентом (user experience). Конечно, будут и различные формы сотрудничества с другими СМИ.

Не думаю, что все ограничится одной-единственной моделью финансирования. Нужно думать о том, как реклама, подписка, спонсорство, различные транзакции и партнерства помогут СМИ производить качественный контент.

Что вы посоветуете журналистам, которые хотят заниматься визуальными формами повествования?

Важно понимать, что вы работаете в глобальном цифровом пространстве. Вам нужно будет сотрудничать с другими организациями для производства и распространнеия контента и понимать, где находится ваша аудитория.

Интервью вел Гай Деген
Редактор: Наталья Карбасова 

Аннэ Рот, Tactical Technology Collective

Как показывают разоблачения Эдварда Сноудена, от наблюдения не застрахован никто. Не только политические активисты и дипломаты по всему миру подвергаются повышенным рискам, но и журналисты. Мы поговорили с Анной Рот (Anne Roth), работающей исследователем в международной неправительственной организации Tactical Technology Collective. Эта организация занимается тренингами для правозащитников, уделяя особое внимание информационной безопасности. Анна Рот расссказала о самых серьезных рисках, с которыми журналистам и простым пользователям приходится сталкиваться в интернете, и о том, кто заинтересован в сборе вашей информации.

Могут ли журналисты защитить себя в интернете?

Полной защиты не существует. В будущем полная защита тоже вряд ли будет возможна, потому что нам как минимум нужно предоставить данные интернет-провайдеру, чтобы вообще выйти в интернет. Вопрос, скорее, в том, от чего вы хотите защититься. Если вы не хотите, чтобы ваше поведение в интернете отслеживала рекламная индустрия, надо установить блокировщики рекламного контента и использовать специальные плагины для браузеров. Если хотите совершать покупки в интернете так, чтобы об этом никто не узнал, используйте безопасные службы электронной оплаты товаров наподобие Paysafecard или UKash. Если хотите выходить в интернет со скрытым IP-адресом, используйте программу Tor. Хотя и в этом случае анонимность гарантирована лишь до тех пор, пока вы не вошли в какой-либо из своих аккаунтов.

Каков основные уязвимости в интернете?

Тут нет общего ответа. Все зависит от того, являетесь вы крупной компанией, журналистом или обычным пользователем. Внимательно относитесь к данныи и не передавайте ничего по электронной почте или через другие интернет-сервисы в незашифрованном виде. Если данные не зашифрованы при помощи протокола SSL(то есть когда в адресной строке высвечивается “https://” вместо http://), их легко можно перехватить при незащищенном WiFi-соединении.

Особенно часто сталкиваются с проблемами безопасности пользователи Windows, просто потому, что это наиболее распространенная операционная система, для которой написано наибольшее количество вирусов. Они используют ранее не известные уязвимости в системе, программном обеспечении или плагинах для браузера, чтобы получить доступ к компьютеру. Поэтому крайне важно всегда устанавливать последние обновления. Будьте осторожны и устанавливайте только то, что вам действительно нужно. Также важно установить антивирусник и сетевой экран.

Как узнать, отслеживает кто-то мои действия в интернете или нет?

Если работают спецслужбы, вы об этом вряд ли узнаете. В Германии вы имеете право запрашивать германскую федеральную службу разведки о том, какие данные на вас собраны. Вопрос в том, получите ли вы ответ. А американские спецслужбы в принципе не дают никакой информации лицам, не имеющим гражданство США.

Кто заинтересован в сборе моей личной информации?  

Во-первых, власти и спецслужбы, во-вторых, компании. Конечно, у них разные мотивы. Спецслужбы собирают информацию об интернет-пользователях не только для защиты безопасности собственной стран, но и для обмена этой информацией со спецслужбами других стран. Чем больше им удаестся собрать – тем лучше. Как доказал Эдвард Сноуден, спецслужбы часто сотрудничают с компаниями и используют лазейки в программном обеспечении, чтобы получить нужную информацию.

Что компании делают с данными, которые они собирают о пользователях?

Данные собираются через файлы куки. Об этом большинство пользователей и не подозревает. Чем больше актуальной информации известно о пользователе, тем она ценней. Вот почему вы начинаете получать заточенные под вас объявления. Финансовые институты и страховые компании также используют данные пользователей для прогнозов и подсчета приемлемой стоимости своих услуг.

Ну и что?

Проблема в том, что, однажды начав, уже сложно остановиться. Компании начинают собирать все больше данных. А цель, с которой эти данные будут использоваться, может меняться, причем пользователей никто ставить в известность, скорее всего, не станет. Поэтому советую не раскидываться налево и направо своим адресом, датой рождения и, тем более, данными, касающимися ваших детей. Используйте бесплатные сервисы в интернете с большой осторожностью.  Учтите, что платить за них вы все равно будете, только не деньгами, а своими персональными данными. Вы превратитесь из клиента в продукт.

Интервью вела Наталья Карбасова

Фото: Shira Golding

Когда речь заходит о будещем журналистики, часто слышишь предложение: “Чтобы выжить, мы должны предлагать нашей аудитории качественную журналистику”. Проблема лишь в том, что качество в журналисте – понятие весьма размытое. Аргументы в пользу качества того или иного материала часто основываются на интуиции и предыдущем опыте, а не на результатах исследований. Вольфганг Швайгер, соавтор исследования о восприятии качества в журналистике и профессор Института медиа и коммуникаций при техническом университете Ильменау рассказал в интервью о том, может ли аудитория на самом деле судить о качестве новостей и что с этим делать СМИ.

Как определить качество в СМИ с научной точки зрения?  

В Германии есть своя традиция исследования качества в журналистике, мы исходим их нормативного определения качества. В Германии существуют конституционные и общественные требования, предъявляемые к журналистике. Отсюда мы и выводим составные части качественной журналистики. С другой стороны, в США совершенно другой подход к изучению этого вопроса, там фокусируются на восприятии качества СМИ аудиторией. Они изучают такие аспекты, как, например, какие новости аудитория воспринимает как качественные, они рассматривают такие аспекты, как развлекательная ценность, предмет новости, привлекательность подачи материала. В немецком понимании это несущественные факторы.

Вольфганг Швайгер

А какие аспекты качественной журналистики важны для вас?

С одной стороны, разностороннее освещение тем и объективный подход. С другой стороны, новости должны быть актуальными, отвечать на основные вопросы (кто, что, когда, где, как и почему), быть точно сформулированными и уместными.

Здесь умещается уже целых два определения качества!

Да, при попытках докопаться до сути конфликты неизбежны.  Ведь загвоздка в чем: хотим ли мы создавать новости, интересные аудитории, или новости высокого качества, в которых реализуется социальная функция журналистики?

Означает ли это, что одно исключает другое?  

Все зависит от СМИ и от рынка. Некоторые исследования показывают взаимосвязь между нормативным пониманием качественной журналистики и успеха у аудитории. То есть качественные новости пользуются большим спросом. Но есть и другие исследования, которые показывают противоположные результаты:  чем “желтей” новость, тем положительней она воспринимается пользователем. Так что однозначного вопроса тут нет.

Чем ваше исследование отличается от других?

Большинство проведенных исследований освещают тему восприятия качества в СМИ. Но они ничего не говорят о том, насколько отдельные люди, представители аудитории, в состоянии оценивать уровень качества отдельных материалов. Приведу пример. Когда в Германии вы спрашивает обычных людей на улице, создают ли такие издания и программы, как Süddeutsche Zeitung, Spiegel или Tagesschau качественные новости, они ответят утвердительно.  Но при этом высока вероятность того, что они говорят так потому, что считают, что так правильно сказать и что такой ответ от них хотят услышать. Поэтому мы решили выяснить, могут ли представители аудитории СМИ оценивать качество отдельных журналистских материалов, не привязанных к определенному изданию.

Что вы делали?

Мы пошли на классический эксперимент. Одной части половине мы выдали отвратительные по качеству материалы с просьбой оценить их уровень, вторая половина получила на рассмотрение очень хорошие, высококлассные материалы. Затем мы сравнили, как участники эксперимента оценили уровень обоих журналистских материалов.

И?

Еще до проведения эксперименты мы ожидали, что аудитория понятия не имеет, какая новость написана хорошо, а какая – плохо. И правда, способность оценить качество новостной заметки у аудитории весьма и весьма ограничено. Но самым невероятным оказалось не это, а то, что оценка качества новости не зависит от уровня образования, медиакомпетенции и возраста. Я правда был озадачен.

И что это значит?

Это значит, что обычный среднестатистический человек, в отличие от профессиональных журналистов, не обладает нужным инструментарием в голове, необходимым для адекватной оценки журналистского качества, независимо от уровня его образования. Для обычных людей журналисткое качество – это очень абстактное понятие.

И что это означает для СМИ?  

На первый взгляд, можно подумать, что раз аудитория не видит разницы между плохими и хорошими текстами, то она не заметит и потери качества, связанного с сокращением расходов и нарастающей экономией в СМИ. Но это не так. Наши данные подтвердили важность роли, которую играет восприятие медиамарки при создании доверия к конкретному СМИ. В краткосрочной перспективе пользователи, конечно, могут и не заметить ухудшение качества. Но когда все же заметят, а рано или поздно это произойдет, последствия для СМИ будут весьма печальны, могут серьезно упасть тиражи. Так что советую медиакомпаниям серьезно относиться к своему основному капиталу – доверию аудитории.