Лаура Шнайдер

Каждый год независимые организации составляют рейтинги свободы прессы. К таким рейтингам надо относиться с большой осторожностью, предупреждает Лаура Шнайдер (Laura Schneider), эксперт по свободе СМИ в Центре исследований медиа и коммуникаций в Гамбурге. Она изучает ежегодные рейтинги свободы прессы в рамках своей диссертации и утверждает, что, хотя такие рейтинги по-прежнему важны, они часто основаны на предрассудках. Поэтому сейчас Шнайдер работает над созданием альтернативного способа измерения свобобы прессы. Мы поговорили с ней о проблемах измерения свободы прессы и о том, как создать идеальный рейтинг.

Какие рейтинги вы исследовали?

Я изучаю рейтинг свободы прессы (Freedom of the Press), составляемый неправительственной организацией  Freedom House, а также индекс свободы прессы (Press Freedom Index), который публикует организация «Репортеры без границ». Это единственные глобальные рейтинги, публикуемые ежегодно. ЮНЕСКО также публикует индикаторы развития СМИ (Media Development Indicators), отличающиеся комплексным подходом, но они выходят не каждый год и не имеют международного масштаба.

Почему вы решили заняться рейтингами свободы прессы?

Я какое-то время провела в Мексике, где изучала свободу прессы и использовала рейтинги для фоновой информации. Когда я взялась за серьезное изучение этих рейтингов, то поняла, что у них серьезные проблемы с методологией. С одной стороны, эти рейтинги пользуются серьезным влиянием.  С другой стороны, когда видишь, что эти рейтинги не всегда объективны, то и освещение их в СМИ начинаешь ставить под вопрос.

В чем именно заключается проблема с методологией?

Речь идет о понимании свободы прессы, об определении, которое влияет на взятие замеров. Оба рейтинга, по утверждению составителей, берут за основу статью 19 декларации прав человека ООН: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ». Но в то же время эти организации не уточняют, что именно они подразумевают под свободой прессы.

Поэтому возникают вопросы: На что надо обращать внимание, когда ищите информацию о свободе прессы в той или иной стране?  Как происходит подсчет баллов, как различные параметры распределяются по важности?  Например, сколько баллов в рейтинге нужно отдавать конституционному праву на свободу прессы – шесть или два?  И кто оценивает ситуацию?  Кого вы опрашиваете, сколько людей должны принять участие в опросе?

Получается, результаты могут разниться в зависимости от методологии. Есть ли страны, где эта разница особенно бросается в глаза?

Да, рейтинг Тоголезской Республики в Западной Африке был очень разным в последние восемь лет. В 2013 году страна занимала 159 строчку рейтинга Freedom House – при общем количестве в 197 стран. А в рейтинге «Репортеров без границ» эта же страна занимала 83-е место – из 179-и возможных. Это же разница почти в 80 строчек!

Как это можно объяснить?

Проблема с рейтингами от Freedom House заключается в том, что все индикаторы были созданы восемь лет назад без каких-либо совместных консультаций с экспертами. Они опирались на ощущения, решая, какие показатели включить и сколько баллов им присвоить. Но и у “Репортеров без границ” схожая проаблема: решения хоть и принимаются в команде, но по-прежнему остаются довольно субъективными.

«Репортеры без границ» обращают внимание в первую очередь на защиту интересов журналистов. Поэтому они смотрят на случаи насилия по отношению к журналистам и на рабочие условия, созданные для людей этой профессии. А вот для Freedom House важна свобода слова как таковая, только один вопрос в их анкете посвящен случаям насилия по отношению к журналистам. Поэтому так и получилось, что рейтинг Тоголезской Республики так различается, ведь в этой стране относительно мало случаев нападения на журналистов по сравнению с другими странами. А вот общие условия для развития свободы слова довольно плохие.

Получается, у этих организаций разное понимание свободы прессы?

Freedom House оперирует американским термином свободы СМИ, общественное телевидение часто рассматривается как подвластные государству СМИ. А у «Репортеров без границ» более европейский подход, они рассматривают общественное телевидение как благо.

В своей работе я особенно критикую такой предвзятый подход, когда свобода СМИ рассматривается с точки зрения западных стран. Именно поэтому я хочу разработать альтернативный инструментарий. Мои разработки основаны на опросах тысячи экспертов из 124 стран о том, какие показатели насколько важны при измерении свободы прессы. Так что, надеюсь, культурные предрассудки получится сгладить.

Как вам удалось найти столько экспертов?

Я несколько недель провела за поиском людей, занимающихся вопросами свободы прессы, в мой список попали жксперты неправительственных организаций, крупных международных организаций, журналисты, ученые, эксперты по развитию СМИ и другие медиаактивисты. Я разослала им письма по электронной почте и попросила поучаствовать в опросе.

Были ли включены в новый рейтинг индикаторы, не присутствовавшие в глобальных рейтингах?

Я не просила их назвать собственные индикаторы, а скорее оценить 47 индикаторов из созданного мной списка. Чтобы создать этот список, я перерыла соответствующую литература и проанализировала недостатки существующих рейтингов. Я также изучила существующие инициативы, связанные с измерением свободы СМИ. В итоге у меня на руках оказался список их 47 индикаторов с подгруппами. Среди низ было несколько показателей, на которые в существующих рейтингах никто не обращал внимания, например, субъективное ощущение безопасности и свободы журналистов, что очень влияет на работу журналистов. Или, например, использование социальных сетей, таких как Facebook и Twitter, причем не только журанлистами, но и их аудиторией.

Есть уже предварительные результаты?

Практически все эксперты причислили независимость судебных органов к самым важным критериям. Ни Freedom House, ни «Репортеры без границ» этот критерий не используют.

Лаура Шнайдер пишет диссертацию и работает координатором проектов по Латинской Америке для международного медиацентра в Гамбурге.  Она также работает в качестве журналиста-фрилансера на несколько немецких СМИ, ранее она работала репортером на радио и телевидении в Мексико. Они получила степень бакалавра и магистра коммуникаций в университете Гамбурга, Гвадалахара (Мексика) и Сиднея. 

Интервью вела Кристин Харьес
Редактор: Наталья Карбасова

Максим Путинцев, "Эхо Москвы"

4 марта 2012 года Россия выбирает нового президента. После того, как на выборах в Госдуму в декабре были отмечены многочисленные фальсификации, в стране всколыхнулись массовые протесты. 4 февраля в Москве и других городах России прошли новые митинги с призывом провести честные выборы. Российские и западные комментаторы говорят о зарождении гражданского общества, в основе которого – немногочисленный, но набирающий силу средний класс. Вместе с тем, освещение выступлений “рассерженных горожан” независимыми онлайн-изданиями подвергалось хакерским атакам. Мы побеседовали с главным редактором “Эха Москвы” в Екатеринбурге Максимом Путинцевым о цензуре и самоцензуре в СМИ, расколе в журналистской среде и потенциале социальных сетей.

Максим, на Ваш взгляд, изменилась ли ситуация со свободой слова в СМИ в России после недавних демонстраций?

Я бы не сказал, что ситуация значительно изменилась. Те СМИ, из которых и раньше можно было узнавать альтернативную точку зрения, продолжают работать в том же ключе. Интернет-ресурсы также остаются довольно свободными.

А вот стилистика подачи информации на так называемых госканалах изменилась. Акции с участием оппозиции освещают, пусть и не слишком подробно. Более того, лидеры «несистемной» оппозиции, такие как Владимир Рыжков, Борис Немцов и Михаил Касьянов, появились в разнообразных разговорных программах на центральном телевидении. Пусть и в сжатом и отцензурированном виде, но они могут доносить до зрителей своё мнение и своё видение ситуации.

Правда, мне, как и некоторым другим наблюдателям, кажется, что это – временная оттепель, декорация, призванная снять напряжение в обществе, проявившееся в декабре. После выборов президента всё вполне может вернуться к прежнему состоянию.

Так что цензура никуда не делась.

В том, что телевидение цензурирует картинку, сомнений нет никаких. Чем ближе тот или иной канал к властным структурам, тем больше искажений. Если человек хочет получить полную и объективную картину события, он пойдёт в интернет и без особого труда найдет там и видео с митинга, и фотоотчёты, и свидетельства участников и очевидцев. Так что разница между ТВ-картинкой и текстами в интернете при освещении выборов будет большой.

Есть ли темы, обсуждение которых негласно запрещено?

На моей радиостанции таких тем нет. Исключение составляет лишь то, что запрещено действующим законодательством. О других СМИ сказать ничего не смогу. Впрочем, о самоцензуре редакторов и различных “чёрных списках” ньюсмейкеров и так достаточно говорилось и раньше. Не думаю, что сейчас что-то могло принципиально измениться.

Какие механизмы контроля пытаются применить власти?

Я бы не сказал, что мы испытываем какой-то особый прессинг со стороны властей. Всё-таки, Екатеринбург и Урал – это либеральные регионы. Возможно, дело еще и в силе бренда. “Эхо Москвы” известно своей объективностью и независимостью. Поэтому, если местная редакция старается работать по тем же принципам, это воспринимается как норма, в том числе и властью.

Что же касается ситуации в СМИ в целом, то главным механизмом контроля являются деньги. И здесь вариантов два. Лояльность просто покупается, а вместе с тем вводится формальный или неформальный запрет на неудобные темы и неудобных гостей. Либо государственные структуры входят в состав владельцев какого-либо СМИ и начинают диктовать редакционную политику на правах собственника.

В какой мере в СМИ проявляется самоцензура?

Думаю, что в той или иной степени эта проблема есть в любой редакции. Кто-то опасается испортить отношения с властью, а потому просто смягчает тональность и обходит острые углы. А кто-то с властью сросся, а потому готов вводить прямые запреты на ряд тем и гостей и выдавать в эфир только позитивные данные о про-властных структурах.

Как Вы оцениваете освещение предвыборной кампании в СМИ?

На информационном поле наблюдается явный перевес в пользу Владимира Путина. Он не уходит в предвыборный отпуск, а продолжает оставаться премьер-министром, а это автоматически даёт ему множество возможностей мелькать на телеэкранах, в радиоэфирах и блоках новостей самых разных СМИ.

В последнее время участились сообщения об атаках на сайты независимых СМИ, например, “Новой газеты”. Как Вы оцениваете роль социальных сетей как альтернативных платформ в распространении информации?

На наш сайт, слава Богу, пока атак не было. Впрочем, в том, что им подвергаются наиболее авторитетные и влиятельные независимые ресурсы, нет ничего удивительного. Очевидно, что такие ситуации буду повторяться – особенно в моменты высокого политического напряжения, например, перед выборами. Так что альтернативный вариант распространения информации просто необходим на случай, если твой собственный сайт окажется временно неработоспособным. Кроме того, в крупных социальных сетях – колоссальное число пользователей, а, значит, и потенциальной аудитории. И шанс связаться с ней упускать никак нельзя. Конечно, мы тоже используем социальные сети: с одной стороны, для мониторинга наиболее интересных ресурсов, с другой – для собственного продвижения.

Последние демонстрации показали конфликт в журналистской среде. Например, некоторые журналисты выступали на последнем митинге в поддержку Путина. Этот раскол произошел только сейчас?

Раскол произошёл давно, и те журналисты – а, точнее, пропагандисты,- которые выступали в Москве на Поклонной горе, давно входят в пул провластных СМИ. Практически все они давно известны своей риторикой: антизападной и охранительной по отношению к нынешнему режиму. В преддверии выборов появились тезисы об оранжевой угрозе, то есть возможности бархатной революции, о риске утратить стабильное развитие и том, что враги из-за рубежа ищут способ дестабилизировать ситуацию. Это довольно стандартный набор.

Беседовала Наталья Карбасова